Сообщение:
"Здравствуйте, Алексей Петрович.

Хочу поблагодарить Вас за сайт и работу которую вы с помощью него делаете. Ваши
статьи открыли мне глаза на политическое устройство в нашей стране и за это Вам отдельное спасибо.

Меня очень интересует купольное домостроение. Я хотел бы иметь такой дом.
Прошу записать меня на 1 пай.

p.s. Алексей Петрович а в фабричном производстве купольных домов будут использоваться конекторные или бесконекторные системы сборки каркаса? Не могли бы Вы в одной из статей пояснить плюсы и минусы этих систем".

Уважаемый Максим Юрьевич!

Спасибо Вам за добрые слова, за высокую оценку нашего скромного труда на поприще социальных опусов. Это у нас в России возможно такое «сочетание» - развитие и пропаганда жилых зданий купольного типа с параллельной оценкой деятельности властных и общественных структур в строительной отрасли и законодательстве, ее образующей, и в целом нашего жизнеобустройства. Ну что поделаешь, коли они все под себя, дорвавшись подмяли, законы, политику, власть повсеместно, ресурсы страны и дыханье свободы… Какой уж тут бизнес, дожить бы до гроба…

Я редко пишу сам. У меня чаще буквы нехорошие и междометия для связки… Поэтому стараюсь цитировать, перепечатывать выступления ученых мужей, Нобелевских лауреатов, т.е. тех, кто является непререкаемым авторитетом в мире и высококлассным специалистом по теме. Нахожу материалы, которые власть очень старается не пропустить в СМИ, например выступления специалистов и ученых на круглых столах и в Комитетах ГД РФ, где дается реальная оценка существующему положению в РФ и оценка РФ за ее пределами.

Но мало кто сегодня читает такие серьезные материалы. Про прыщи на жопе или носу поп-звезды могут читать пол дня, бред про гадания и ужасы катастроф только подавай, миллионы онанистов и моральных уродов сутками рассматривают сиськи и письки на тысячах порно-сайтов…

А вот то, что завтра с ними будет и то, что завтра их ожидает в своей собственной стране – не желают знать. «Букафф многа». Политическая и гражданская фригидность запущенного поколения всей страны – растут поколения рабов – и не только ипотек, кредитов, наркотиков, … рабов, которые за похлебку будут благоустраивать жизнь чужеземных плантаторов на своей земле.

Вот даю ссылку, на ней опубликован доклад Малинецкого Г.Г. на круглом столе Комитета по промышленной политике Государственной Думы Российской Федерации. Этот доклад писали всем Институтом прикладной математики, доходчиво и понятно для младенцев. Это «крик души» нашей науки. Я могу только привести некоторые части доклада:

«Посмотрим с этой точки зрения на нынешний кризис. Его глубинная причина совсем не в том, что «плохие американские парни» набрали ипотечных кредитов и не желают расплачиваться по долгам. Она совсем не в том, что США злоупотребляет печатным станком. Хотя важность этих факторов очевидна и её не следует оспаривать.

Дело в том, что отрасли V уклада исчерпали свой потенциал развития. Они не дают прежней отдачи. В самом деле, в кармане у каждого из нас мобильный телефон. В России уже 180 миллионов мобильных телефонов. Рынок насыщен. И создай мы сейчас фирму для производства подобных аппаратов, это ничего не изменит ни для мира, ни для России. Этот поезд уже ушел. Дорога ложка к обеду».

Такая же ситуация и в строительстве, в авиации, повсеместно и во всем.

«Перед государством, российской отечественной наукой, образованием и промышленностью стоит стратегическая задача – вскочить в последний вагон уходящего поезда VI технологического уклада».

А теперь приведу выводы, с которыми я, обычный гражданин своей страны СОВЕРЕШЕННО НЕ СОГЛАСЕН. Не смотря на весь авторитет уважаемого института.

Они пишут: «Часть промышленного и сельскохозяйственного производства независимо от уровня развития «экономики знаний» необходимо иметь внутри страны. Эти придает устойчивость и сбалансированность экономике, что особенно важно в виду предстоящих кризисов.

В настоящее время одной из необходимых черт промышленной политики должны стать реализм, конкретность, опора на научное знание. Обратимся к российским реалиям.

Здесь представлены январские температуры на территории бывшего СССР. Если мы всерьёз хотим заниматься модернизацией, развитием промышленности и высокими технологиями, то такую карту желательно было бы напечатать в каждом школьном или институтском учебнике. Из неё следует, что 2/3 территории России находятся в зоне вечной мерзлоты. Наше отечество расположено в зоне экстремальных географических и геоэкономических условий.. В самом деле, под глобализацией в её изначальном смысле понимают процессы Из этого вытекает, что Россия не может «на общих основаниях» участвовать в процессах глобализации, обеспечивающие свободный поток людей, идей, капиталов, товаров, информации и технологий.

В условиях глобализации отечественная промышленность традиционных отраслей будет должна конкурировать с китайскими, малазийскими, индийскими и иными производителями. И поэтому неизбежно будет проигрывать. В самом деле, холодные зимние температуры на основной части территории приводят к очень высокой энергоемкости продукции (возможность не обогревать свою фабрику – огромное конкурентное преимущество), а также к большим затратам на капитальное строительство (стены в 2 кирпича и трубы под землей). Наконец, нельзя сделать рабочую силу дешевой – её надо обогревать, тепло одевать и хорошо кормить. Поэтому оценка Маргарет Тэтчер, считающей, что в условиях глобализации экономически оправдано проживание на территории России 15 миллионов человек недалека от истины».

А так все красиво начиналось. И тут на тебе, русские морозы поперек всей глобализации и не дают русскому народу развернуться во всю богатырскую грудь… Бросать советуют нам Россию и бежать из нее 125 миллионам гражданам без оглядки. Оставив на «вахте» 15 млн. «гастарбайтеров», в качестве «печных» /топливных гарантов.



Эти ученые мужи не мудрствуя лукаво, ссылаются на проходимца от науки.

«Географические условия, исключающие бытие России и в роли «рантье» и в роли «энергетического гаранта», были прекрасно рассмотрены в книге А.П. Паршева «Почему Россия не Америка».

Вот, оказывается, откуда «ноги растут» - от псевдонаучного опуса одиночки, решившего сделать скандальное имя на российских морозах. (Вот почему надо хоть изредка читать и знать врага в лицо). Обществу надо регулярно держать руку на пульсе своей жизни в своей стране. И ИМЕТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ вовремя отвечать таким «морозобоязненным» или просто «отмороженным» псевдоученым.

А ведь так нельзя было писать ученым мужам, видимо под «Паршиным» свою идею протащить пытаются…не иначе. Или не было времени все перепроверить.

Итак, только научных опровержений этому опусу было великое множество, не говоря уже о русских эмоциях и «втором-русском».

Мне ближе оказался Сергей Циркель, со своей рецензией «Миф о дефектности русской природы». Очень грамотно он сказал: «кроме религии и истории есть еще и зима, но маятник качнулся слишком далеко, и пора уже прекратить объяснять холодной погодой то, что, прежде всего, зависит от самих людей».

«Огромный успех книги А.Паршева «Почему Россия не Америка» - это серьезный феномен нашей общественной жизни, от которого не стоит отмахиваться или списывать на причуды книжного рынка.

В число почитателей этой книги вошли не только коммунисты, разочарованные патриоты и малообразованные обыватели, книга Паршева увлекла также немалое количество «новых русских» и либеральных чиновников, которых сам Паршев клянет, на чем свет стоит. … И еще, большую часть транспортно-климатических рассуждений можно найти в книге В.Сироткина, вышедшей годом раньше».

«Самое простое объяснение такого успеха заключается в необходимости простого объяснения неудач либеральных преобразований: «мол, все делали правильно, но природа-матушка подвела Россию, да еще зловредный Запад, на который так мы, дураки, надеялись».

«Обычно рецензент оценку обсуждаемой книги помещает в самый конец своего труда, выводя ее из предыдущих рассуждений, я нарушу эту традицию и выскажу свое мнение сразу: несмотря на отдельные верные замечания, книга «Почему Россия не Америка» безграмотная, и выводы А. Паршева не просто спорны, а в корне ошибочны».

«Разумеется, А.Паршев совершенно прав, когда говорит, что Россия самая холодная страна мира, однако из данного факта еще не следует, что российские товары неконкурентноспособны. Для столь категоричного вывода необходимо также доказать, что, во-первых, холодность климата действительно является важнейшим фактором, от которого зависят себестоимость и рентабельность всех произведенных товаров и услуг, и, во-вторых, по холодности своего климата Россия принципиально отличается от всех других стран. Причем доказать надо оба тезиса, из каждого тезиса по отдельности неконкурентноспособность российских товаров не следует. Например, если действительно холод - важнейший фактор, но в России лишь немногим холоднее, чем в Финляндии или Канаде, то мы, скрепя сердце, согласимся жить немного хуже, чем финны или канадцы. И, наоборот, если негативное влияние холода не столь велико и его можно чем-то компенсировать, то даже из уникальной холодности российского климата не вытекает принципиальная неконкурентноспособность всех российских товаров. Тоже самое относится и транспортной составляющей теории А.Паршева».

Я думаю, что неравнодушному гражданину своей страны, а тем более любящему мороз и солнце и лыжи и сноуборд … ну и далее по тексту баня,… холодная водка… совершенно не потные … не безразлично как нас хотят «оптом сдать супостату». Мы русские. На том стоим, и стоять будем. Гостям рады, а уж кто к нам с мечом придет … или вот так исподтишка точит его супротив нас… Ниже, в комментах, я дам всю статью Сергея Циркеля и буду надеяться на отзывы. И Вы сами увидите КАК МОЖНО НАГЛО ВРАТЬ НЕИСКУШЕННОМУ ЧИТАТЕЛЮ. Примерно так: «Плюс 50º человек может выносить довольно долго, а переохладиться и умереть можно и при +10º!». Москвичи, россияне, пережившие этим летом более 40 С + , оцените эти «перлы»…

Я сам жил на северах российских, северах канадских, северах американских … Зима, она и в Африке, наверное, зима. Но хуже влажной морозной канадской зимы или на побережье Аляски… не видел. В Билибино, на Чукотке жили, зимой дите малое в кукуль, в коляску и на улицу – спать. -45С «активированный день», никто не работает, не учиться, а детей домой с хоккейной площадки не загонишь…

Теперь любой из посетителей сайта скажет: «Ну с ними понятно, а вот куполостроителям то какое дело до всего этого? »

Вот тут и главное. А до всего! Начиная с обеспечения каждого россиянина самым энергоэффективным жильем в форме купола, чтобы жилось ему в своей морозной стране уютно, чтобы денег за длинную зиму и повышенное отопление не платил, чтобы здоровьем прибавлял под синергией купола, чтобы Россию, нашими предками нам завещанную, в границах ее сохранить для потомков. И знать надо, что у нас самая богатая водой и лесами, землей и ископаемыми, окруженная морями и океаном территория. И строительство куполов максимально сохранит ресурсы для будущих поколений россиян. Сохраним лес, сохраним реки, сохраним горы … сохраним энергию земли.

Теперь про себестоимость российских товаров. «…во-первых, люди обычно не живут там, где земля вообще ничего не родит, ни хлеба, ни золота, например, на ледниках или в пустынях. Даже в Исландии, где в принципе нет условий для земледелия (средняя январская температура -1º, средняя июльская - +11º и каменистая почва), пасут скот и ловят рыбу, а на Таймыре, где и скот пасти затруднительно, добывают медь и никель».

Сейчас принято бум в Юго-Восточной Азии связывать с модным понятием глобализации мировой экономики или даже всего человеческого сообщества. Но это модное слово скорее констатирует, чем объясняет суть явления. По сути дела свежеиспеченные азиатские «тигры» занимаются демпингом труда по отношению ко всему остальному человечеству. Думаю, что если бы значительная часть доходов от их труда не доставалась западным корпорациям, то ВТО обложило бы их суровыми запретительными пошлинами. Западу нет резона возмущаться, а нас никто не спрашивает.

А теперь рассмотрим аргументы А.Паршева. В доказательство существенно более высокой себестоимости (и, соответственно, убыточности) российских товаров А.П.Паршев приводит таблицу раскладки себестоимости продукции (какой?) по статьям затрат в разных странах, составленную В.Д.Андриановым, приводит с восторгом (она повторяется дважды на с.118 и с.291), хотя и не без некоторых сомнений. Не буду обсуждать достаточно странные величины издержек в европейских странах. Что же касается России, то у нас и сегодня большая часть фирм ведет двойную или тройную бухгалтерию, и по разным оценкам от 20% до 40% ВВП находится «в тени», поэтому такие расчеты имеют малую достоверность. В середине 90-тых годов подобные данные можно было получить только с помощью откровения свыше (например, с потолка).

Кроме того, эта таблица не учитывает, что доля энергозатрат в $1 продукции зависит от климата в основном опосредовано, через структуру экономики. Например, энергозатраты на один доллар алюминия в стране с любым климатом будут много выше, чем на один доллар программного обеспечения.

Поэтому забудем о цифрах, и просто перечислим основные аргументы, которыми А.Паршев доказывает неизбежность высокой себестоимости российской продукции. Таких аргументов пять - высокая стоимость отопления и освещения, большие затраты на строительство производственных помещений и офисов, высокие транспортные расходы, высокая минимальная стоимость рабочей силы, относительно высокая стоимость полезных ископаемых и другого сырья. О нехватке или дороговизне сырья, даже при том, что Паршев прав, и запасов полезных ископаемых у нас действительно меньше, чем мы привыкли думать, все же в России говорить стыдно (как же поднялась Япония, почти полностью обделенная полезными ископаемыми?), о стоимости рабочей силы уже шла речь, поэтому сосредоточимся на первых трех.

Однако, прежде чем мы на них сосредоточимся, необходимо еще раз уяснить, что себестоимость, разложенная по этим статьям, - лишь часть общей оценки инвестиционной привлекательности страны. Кроме нее должен существовать еще целый ряд условий, многие из которых трудно представить в денежном выражении. Список их велик, поэтому ограничимся лишь некоторыми из них.

Основное условие заключается в том, что в стране должны жить потенциальные работники строящихся предприятий. К этим работникам, кроме очевидного требования удовлетворяться как можно меньшей зарплатой, предъявляется множество других требований. С одной стороны, они должны быть аккуратными, дисциплинированными и не бояться многочасового монотонного труда, но, с другой, они должны быть грамотными, не пугаться сложных механизмов, быть готовы к быстрым изменениям состава выполняемых работ и т.д. и т.п. Если таких работников нет или слишком мало, то о себестоимости, разложенной по статьям, отоплении и электроэнергии можно забыть. Например, все помнят из курса истории, что колонизаторам не удалось заставить американских индейцев работать на плантациях, и им, бедным, пришлось ввозить черных рабов. Трудности с персоналом - это одна из самых главных проблем, с которыми сталкиваются компании, переводящие свои предприятия в страны третьего мира. С ростом производительности труда роль работников ("человеческого капитала") увеличивается, что сулит странам со слабыми трудовыми традициями и низким уровнем грамотности плохие перспективы, несмотря на жаркий климат. Наилучшие работники за пределами западного мира живут в странах ЮВА, впрочем, об этом уже шла речь.

Страна должна быть политически стабильной и предсказуемой; угрозы со стороны соседних стран, внутренние конфликты, наличие сильных революционных партий, террористических групп и правительственных планов национализации резко снижают инвестиционную привлекательность.

Страна не должна быть чрезмерно бюрократизирована и коррумпирована. Многомесячное оформление десятков бумажек и постоянные поборы отпугивают инвесторов. Кроме того, желательно наличие ясного законодательства и работающей судебной системы или, по крайней мере, твердых гарантий наибольшего благоприятствования от несменяемого правительства».

А что касаемо всех производств России, которые якобы надо строить с толстыми стенами, с почти круглогодичным отоплением, то видимо уважаемый Г.Г. Малинецкий запамятовал в суете открытия почитаемого мной Ричарда Бакмистера Фуллера. Купола!


Любое производство можно поместить под купол.



Накройте куполом землю возле Магадана и она будет круглогодично давать урожай сельхозпродукции, и себестоимость ее выращивания будет значительно ниже себестоимости ее доставки. К тому же привозят ее почти всегда не спелой и испорченной...


Куполом можно накрыть автомобиль, дом, район, город, сельхозугодия, всю Землю … чем больше купол, тем он эффективней и крепче.


Сегодня развитие современных материалов – углепластик, графит, пластики, базальтофибробетон, стеклофибробетон – все не перечислишь - но сегодня есть материалы, из которых уже можно делать купола до 3000 м в диаметре. Микроклиматом под таким куполом будет управлять автоматика, светопрозрачные материалы не лишат нас солнечных лучей, просто сделают их безопасными. Дождь будет «впускаться» в купол или формироваться по мере надобности.


И это не фантастика. Это реальные возможности уже имеющихся технологий. Нужна лишь политическая воля и средства. Нужны русские промышленники, заинтересованные в развитии России. Нужна власть – заинтересованная в развитии своей страны. Нужны банкиры, заинтересованные в развитии своей страны. Нужны люди, заинтересованные в развитии своей страны.




Купол можно ставить на защиту не только себестоимости продукции но и самой России! И в этом я вижу свою задачу. Но пока на полях и весях России «черные вОроны»… и не видать хозяина в борозде…

Алексей

p.s. Что касается вариантов коннекторной сборки куполов, в следующей статье. Обещаю подробно.

  • Сергей Цирель
    Миф о дефектности русской природы
    Запоздалая рецензия на книгу А.П.Паршева «Почему Россия не Америка»

    Хотя после драки кулаками не машут, и споры о книге А.П.Паршева «Почему Россия не Америка» уже уходят в прошлое, тем не менее я считаю нужным еще раз вернуться к этому вопросу. Несмотря на многочисленные опровержения, слишком уж много людей поверило его рассуждениям, и слишком часто аргументы А.Паршева звучат во вполне серьезных экономических обсуждениях. Отчасти это закономерная реакция на чересчур "культурологический" подход к экономике, и даже не вредно было вспомнить, что кроме религии и истории есть еще и зима, но маятник качнулся слишком далеко, и пора уже прекратить объяснять холодной погодой то, что прежде всего зависит от самих людей.
    Огромный успех книги А.Паршева «Почему Россия не Америка» - это серьезный феномен нашей общественной жизни, от которого не стоит отмахиваться или списывать на причуды книжного рынка. В число почитателей этой книги вошли не только коммунисты, разочарованные патриоты и малообразованные обыватели, книга Паршева увлекла также немалое количество «новых русских» и либеральных чиновников, которых сам Паршев клянет, на чем свет стоит. Самое простое объяснение такого успеха заключается в необходимости простого объяснения неудач либеральных преобразований: «мол, все делали правильно, но природа-матушка подвела Россию, да еще зловредный Запад, на который так мы, дураки, надеялись». Однако, в путинскую эпоху осторожного исторического оптимизма нет уж такой суровой необходимости объяснять неудачи: «да, были сложности, ошибки, даже злоупотребления, но теперь дела постепенно налаживаются». Остается считать, что в значительной мере виновником успеха является сам автор, сумевший переубедить даже испытанных либералов (заслуги Паршева как агитатора и пропагандиста особенно убедительны в свете того, что большую часть транспортно-климатических рассуждений можно найти в книге В.Сироткина, вышедшей годом раньше).
    Обычно рецензент оценку обсуждаемой книги помещает в самый конец своего труда, выводя ее из предыдущих рассуждений, я нарушу эту традицию и выскажу свое мнение сразу: несмотря на отдельные верные замечания, книга «Почему Россия не Америка» безграмотная, и выводы А.Паршева не просто спорны, а в корне ошибочны. А теперь перейду к доказательству своего утверждения.
    Разумеется, А.Паршев совершенно прав, когда говорит, что Россия самая холодная страна мира, однако из данного факта еще не следует, что российские товары неконкурентноспособны. Для столь категоричного вывода необходимо также доказать, что, во-первых, холодность климата действительно является важнейшим фактором, от которого зависят себестоимость и рентабельность всех произведенных товаров и услуг, и, во-вторых, по холодности своего климата Россия принципиально отличается от всех других стран. Причем доказать надо оба тезиса, из каждого тезиса по отдельности неконкурентноспособность российских товаров не следует. Например, если действительно холод - важнейший фактор, но в России лишь немногим холоднее, чем в Финляндии или Канаде, то мы, скрепя сердце, согласимся жить немного хуже, чем финны или канадцы. И, наоборот, если негативное влияние холода не столь велико и его можно чем-то компенсировать, то даже из уникальной холодности российского климата не вытекает принципиальная неконкурентноспособность всех российских товаров. Тоже самое относится и транспортной составляющей теории А.Паршева.
    Прежде, чем рассматривать по существу оба тезиса, вспомним, что еще недавно, в шестидесятые-восьмидесятые годы, штампом политологии было деление мира на богатый Север и бедный Юг. Да и в девяностые годы, этот штамп хотя и употреблялся реже, но отнюдь не был забыт, а после 11 сентября богатый Север и бедный Юг опять вернулись на страницы газет. К богатым регионам в шестидесятые-семидесятые годы относились только страны с умеренным и субтропическим климатом - Западная Европа, США, Япония, Канада, Австралия и Новая Зеландия, а к бедным - все остальные. Более того, за исключением самых северных стран (Канада, скандинавские страны и Финляндия), даже внутри отдельных государств северные регионы обычно были богаче южных (классические примеры - США и Италия). Подобную тенденцию можно было проследить внутри целых цивилизаций: Северная Европа богаче Южной, а Япония и Корея - единственные экономически развитые страны среди стран буддийско-конфуцианской цивилизации. Данный феномен обычно объясняли различными психологическими причинами - жара располагает к лени или слишком щедрая природа не дает стимулов к развитию (предельный расистский вариант - по этим причинам южные народы недалеко ушли от обезьян).
    В последние десятилетия деление на богатый Север и бедный Юг стало менее убедительным. Южные католические страны Европы сделали большой рывок вперед, в число «азиатских тигров» вошли буддийские страны, расположенные в тропическом и экваториальном поясах, Мексика и другие латиноамериканские страны постепенно выходят из векового застоя и т.д. Однако эти тенденции не привели к противоположной ситуации - богатый Юг и бедный Север: северные страны, хотя и несколько деиндустриализировались*, но отнюдь не обеднели и не отстали, а самые бедные страны по-прежнему в основном расположены в тропическом и экваториальных поясах. В настоящее время возрастание богатства к северу превратилось из закономерности в тенденцию, просматривающуюся на фоне хаотического (в географическом, но не цивилизационном смысле) чередования богатых и бедных стран (подробнее см. ниже).
    Теперь перейдем к первому тезису Паршева «Россия - не просто самая холодная страна, но уникальная по холодности своего климата страна, и в мире нет заселенных территорий, даже приближающих по климатическим условиям к России». Чтобы рассмотреть этот вопрос, необходимо уточнить показатели, которыми характеризуется климат. А.Паршев в первую очередь называет два показателя - среднюю температуру самого холодного месяца и размах колебаний температуры в течение года (вариант - разность между зафиксированными экстремальными температурами), также к ним иногда прибавляется глубина промерзания почв (зависящая от зимней температуры, длительности холодного сезона, величины снежного покрова и типа грунта). В разделе о Канаде упоминаются еще две величины - средняя годовая температура и сумма температур теплого сезона (дней со среднесуточной температурой выше 10º). Здесь уже начинается обман читателя. Для Европы с морским климатом используются зимние температуры и перепад температур зима/лето, а для Канады с континентальным климатом - среднегодовые температуры и сумма температур теплого сезона. Т.е. в обоих случаях выбираются показатели, по которым Россия проигрывает. Кстати говоря, сравнение климатов Монреаля и Варшавы (с.43) верно с точностью до наоборот - в Монреале* лето теплее, чем в Варшаве, а зима холоднее (в январе, соответственно, -10,5º и -4º), хотя, действительно, средние температуры в течение года близки между собой (в Варшаве на 1º-1,5º теплее). Другое более мелкое жульничество заключается в том, что для России в основном используются данные многолетних наблюдений, а при анализе климата других стран они чередуются с погодой последних, наиболее теплых за весь ХХ век, лет. Хотя общее потепление климата планеты за ХХ век составляет всего 0,5º-1º, но зимние температуры на севере Европы в 90ые годы были на 2º-5º выше, чем в середине века, например, в Москве средняя температура января достигла -6º против -11º, указанных в энциклопедии (в Монреале средняя температура января достигла -9º против -10,5º).
    Теперь проведем сравнение российского климата с климатом других северных стран более обстоятельно. Для этого будем использовать перечисленные выше показатели, а также среднюю температуру самого теплого месяца и количество осадков. Сразу оговорю, что под Россией в основном будет пониматься только ее наиболее густозаселенные регионы, т.е. европейская часть России (без Крайнего Севера), Урал и, в меньшей степени, юг Западной Сибири, а заодно попрошу прощения у читателей за множество скучных цифр, но без них мои сопоставления будут столь бездоказательны, как преувеличения А.Паршева.
    Действительно, обитаемых участков Земли, чей климат можно сравнить с российским, очень немного, точнее, всего три - зарубежная часть Фенноскандии, Канада и северный Китай.
    Швеция. В южной Швеции, основном сельскохозяйственном районе страны, зима существенно теплее, чем в России (-1º...+2º), а лето близко к петербургскому; в средней Швеции, основном промышленном районе, зима примерно соответствует Эстонии, в январе 5º...-7º (на побережье несколько теплее, в Стокгольме зимой -3º). Северные районы Швеции, где проживает около 1/7 населения страны, отличаются более холодным климатом (средняя январская температура достигает -14º, а июльская - не превосходит 11º-12º).
    Финляндия. Основная часть заселенной территории Финляндии имеет псковскую зиму (-7º...-8º) и петербургское лето, немного более морским климатом обладает юго-западная побережье (от Пори и Турку до Хельсинки, в январе 5,5º...-7º), восточная часть имеет тверскую или московскую зиму ( 9º... 11º); впрочем, все различие зимних температур с запада на восток не превосходит 3º-4º. При этом за счет длинного светового дня и немного более теплой осени по сумме температур теплого сезона и радиационному балансу южная Финляндия ближе к Москве, чем к Петербургу. Исключение составляют Аландские острова со средней температурой января -3º и малонаселенные северные районы (температура января от -12º до -15º, температура июля 13º...15º).
    Канада. Канада или даже только ее заселенная часть, в отличие от Швеции и Финляндии, огромная страна и ее нельзя характеризовать так коротко. Южная часть тихоокеанского канадского побережья (Ванкувер, Виктория) имеет морской климат, сходный с западноевропейским, остальные области Канады в основном имеют континентальный климат, от умеренно до резко континентального. Хотя Паршев, конечно, прав: якутских холодов даже на самом севере Канады (80 с.ш.) не наблюдается, но ведь и россияне тоже в основном живут до Урала, а не в Якутии. Температура наиболее густозаселенной части Канады (юг провинций Онтарио и Квебек) в среднем примерно соответствует западной части средней полосы России (Белгород, Воронеж), точнее, ее северный участок (г. Квебек) - Мордовии или Чувашии, а берег озера Онтарио (Торонто, Гамильтон) - Ростову. Центральная часть Канады («Великие равнины»), основной сельскохозяйственный район, чью пшеницу мы ели в брежневские годы, имеет столь континентальный климат, что аналоги можно найти только за Уралом. По температурным условиям ближе всего к Виннипегу подходят Омск, Новосибирск и Красноярск, хотя на юге Сибири осень холоднее и выпадает несколько меньше осадков (примерно на 15-20%), а абсолютный минимум температуры ниже. Утверждение А.Паршева о том, что Канада находится на содержании у США (с.45), оставлю на его совести.
    Северный и Северо-восточный Китай. Этот регион - единственный из холодных мест Земли имеет древнюю историю (I тыс. до н.э.) и единственный, сравнимый с Россией по количеству населения (более 100 млн. человек), а также существенно превосходящий самые густонаселенные области России по плотности населения. Весь регион отличается теплым летом (40º-45º с.ш.) и относительно холодной зимой (от краснодарской в Пекине до московской в Харбине и уральской на границе с Россией). Ближайший аналог в России по температурным условиям - это Астраханская и Волгоградская области, но это сходство весьма условное: Нижнее Поволжье - один из самых засушливых регионов России, а в северном и северо-восточном Китае влажный (муссонный) климат. В этом регионе расположена большая часть тяжелой промышленности Китая, которая в настоящее время развивается много медленнее, чем легкая и электронная промышленность, сосредоточенные в южном и юго-восточном районах Китая, но все же продолжает развиваться.
    Заканчивая климатическую тему, отмечу, что описание Великобритании и Норвегии как субтропических стран в книге Паршева столь же натянуто, как и рассуждения о климате Канады*. В обеих странах зимы много теплее, чем в России, но до субтропиков им все же далеко.
    Итоги сравнения температурных условий России и других холодных стран приведены в таблице 1.

    Таблица 1. Средние температуры в России, Канаде и Финляндии
    Страны Средневзвешенная температура по стране с учетом плотности населения, ºС Температура в столице, ºС ВВП с учетом ППС на душу населения, тыс.$ в год
    Январь Июль Средне-годовая Январь Июль Средне-годовая Оценка ВБ Оценка ЦРУ
    Россия -12,5 19,5 3 -11 19 4 6,5 7,7
    в т.ч. Европейская часть России без Крайнего Севера -9 20 5
    Канада -7 19,5 7 -10,5 21 6 23,6 24,8
    Финляндия -7 16,5 4,5 -6 17 5 20,8 22,9

    Таким образом, Россия действительно самая холодная страна мира, но есть регионы, в которых климат близок к российскому, и эти регионы отнюдь не являются самыми дикими или самыми бедными на Земле.
    Теперь рассмотрим второй тезис. Так как погодные условия более всего влияют на сельское хозяйство, то начнем с него. На с.46 паршевской книги приведена карта зон сравнительной благоприятности для плодоводства, построенная по двум солидным (надеюсь!) источникам. Не будучи специалистом в области плодоводства, не рискну напрямую с ней спорить, но все же возьму на себя смелость высказать некоторые сомнения. Наибольшее недоумение вызывает близость «изоблагоприятностей» к зимним изотермам; разумеется, очень важно, чтобы растения не померзли зимой, а вегетативный период был как можно длиннее, но все же есть и другие факторы (летнее тепло, южное солнце, плодородие почв и т.д.). А изотермы летних температур в Европе, в отличие от зимних, идут достаточно точно в правильном широтном направлении, и даже немного загибаются вверх в восточном направлении; например, летом в Волгограде почти на 5º теплее, чем в Париже, хотя оба города расположены на одной 49 параллели. Смею думать, что теплое солнечное болгарское лето полезнее для плодоводства, чем холодное и пасмурное скандинавское лето. К тем же выводам можно придти, посмотрев не на карту, а на консервные банки в продовольственном магазине.
    Однако, как не были вкусны и полезны продукты плодовых деревьев, основой питания большей части человечества являются плоды однолетних зерновых и зернобобовых растений, а также мясо и рыба. Несмотря на теплые зимы, северная Европа никогда не славилась хорошими урожаями зерновых, североевропейские погодные условия являются благоприятными только по сравнению с северной и средней Россией с ее коротким летом и риском не успеть посадить, убрать, накосить и т.д. Украинские и южнорусские черноземы, несмотря на несколько засушливый климат и холодные зимы, в досоветские времена кормили Европу хлебом, а не наоборот. Высокие урожаи в северной Европе - это достижение ХХ века, требующее огромных денежных затрат. Вообще говоря, в мире существует два типа зернового хозяйства - высокоурожайное и дорогое (крайний пример - Япония) и менее урожайное, но более дешевое, характерное для больших странах (Канада, США, Аргентина, Австралия). На мой взгляд, в последнем списке должны были бы находиться Украина и Южная Россия, но их там нет по причинам, далеким от чисто географических, среди этих причин далеко не последнее место занимает любимый паршевский герой, И.В.Сталин. Кстати говоря, по данным А.А.Любищева*, в 20ые-30ые годы ХХ века, до расцвета лысенковщины, средняя урожайность пшеницы в СССР была почти такой же, как в США.
    Для чего действительно европейский климат много лучше российского, так это не растениеводство, а животноводство. Период, на который надо заготавливать корма, в Европе составляет 1-3 месяца или вовсе отсутствует, а в России доходит до полугода и более. Поэтому в средние века основным продуктом питания в России был хлеб, а в Европе - мясо. Однако ныне в Европе нет такого количества незаселенных мест, чтобы по ним свободно бродил скот, зато в России хватает территорий для выращивания кормовых культур.
    Прежде, чем перейти к промышленности и строительству, надо уяснить, что природные условия не исчерпываются зимними температурами, глубинами промерзания почв, перепадами температур зима/лето, длиной транспортных коммуникаций и количеством удобных портов. Разумеется, перечисленные выше условия очень важны, но есть и другие.
    Продолжая разговор о любимой Паршевым температуре, необходимо отметить, что летняя жара - это тоже не очень хорошо. Надо либо забыть о существовании одежды (относительно дешевой в настоящее время), либо самозабвенно любить тепло, чтобы написать, что «Плюс 50º человек может выносить довольно долго, а переохладиться и умереть можно и при +10º!» Жара может также, как и холод, составлять проблему и повышать издержки производства. Если я не ошибаюсь, то в США летний пик потребления энергии (на кондиционирование и охлаждение воздуха) немногим меньше, чем зимний (на отопление и освещение). Не знаю точно, но предполагаю, что и в странах юго-восточной Азии также существуют затраты на кондиционирование воздуха.
    Важной составляющей климата является количество осадков. Если нет пресной воды, то даже при самом благоприятном температурном режиме земля будет представлять собой безжизненную пустыню. Меня несколько удивило присутствие Иордании, большая часть территории которой приходится на сухие степи и пустыни, в списке стран с самым благоприятным климатом (с.92). Но и избыток влаги - тоже не подарок, даже если забыть о малярийных болотах, весьма характерных для стран с влажным тропическим климатом. Постоянные дожди, теплый влажный воздух и буйная тропическая растительность быстро разрушают любые сооружения, например, в Кампучии оставленные жителями города за 5-10 лет были уничтожены джунглями. В жарком влажном климате быстро разрушается не только камни, но и металл. Для одних и тех же изделий в сухом климате можно использовать низколегированную сталь, а во влажном - необходима высоколегированная.
    Количество осадков, прежде всего засушливый климат, не меньше влияют на расселение людей, чем холод. Например, наиболее густонаселенная часть России представляет собой нечто, похожее на треугольник, его западной границей является граница России, северная граница проходит примерно по 57º-59º с.ш. (Новгород - Вологда - Вятка - Нижний Тагил) и приблизительно совпадает с северной границей смешанных лесов, южная (восточная) граница по кривой линии поднимается от Ростова-на-Дону (47º с.ш., температура января -5º) к Тюмени (57º с.ш., температура января 18º). По форме линия южной границы ближе всего к изогиете 400 мм осадков в год (и еще она достаточно близка к границе распространения черноземов).
    Но существуют и природные условия, не связанные напрямую с климатом. Сейсмичность создает риск разрушения всех построек и существенно удорожает строительство, кстати говоря, все страны Юго-Восточной Азии находятся в сейсмоопасной зоне. В некоторых странах (например, в Индонезии и Исландии) большую опасность представляют вулканы. Еще больший ущерб, чем землетрясения и извержения вулканов, приносят ураганы* и наводнения, которым подвержены все побережья южной части Тихого океана и северной части Индийского (явление Эль-Ниньо). Необходимо вспомнить также об эпидемиологической обстановке, о страшных эндемичных болезнях Азии и Африки. Человеку мешают различные насекомые - от ядовитых южных пауков до нашей сибирской и североевропейской мошки, из-за которой лето на нашем Севере не лучше зимы.
    Большие расстояния (как не повезло России, что она так велика!) увеличивают затраты на транспорт, особенно посуху, но скученность населения также ведет к увеличению затрат, в первую очередь - к росту стоимости земли**. Кроме того, размещение производств в густонаселенных центрах резко ужесточает экологические требования, а любая промышленная авария с небольшим выбросом какой-нибудь дряни (столь рядовая для наших условий) превращается в серьезную катастрофу.
    Список можно продолжать и дальше. Можно найти и вполне значимые показатели, по которым русская природа лучше западноевропейской, например, в Западной Европе, паводки и дожди чаще приводят к наводнениям (из-за более гористого рельефа), чаще бывают ураганные ветры и больший ущерб наносит град. Вообще, разговоры о неблагоприятных природных условиях, да простит меня читатель, порой напоминают неприличные поговорки о плохом танцоре и чужой руке.
    Следует отметить, что А.Паршев и В.Сироткин отнюдь не одиноки в своих жалобах на родную природу. Рассуждения об особой роли природных условий и особо плохих условиях своего региона свойственны не только России, в качестве примера приведу длинную цитату из статьи венесуэльского писателя А. Услара Пьетри***:
    "Латиноамериканцы всегда были тесно связаны с природой: для них она никогда не была просто фоном, она определяла самый образ их жизни. Основная часть Латинской Америки располагается в тропической или субтропической зонах, где природный ландшафт играет неизмеримо большую роль, чем в Европе. Не только неприступные горные вершины Кордильер, но и безбрежные пространства равнин, невообразимые массивы непроходимых лесов и величие самых полноводных и самых переменчивых рек в мире - вся природа Латинской Америки необычайно враждебна и агрессивна по отношению к человеку. Сама необъятность этой природы угрожает ему. Растительность буйно разрастается и поглощает все. Время от времени наводнения превращают равнины во внутренние моря. Всего несколько часов пути отделяют густые влажные леса от суровых бесплодных нагорий.
    Народ Латинской Америки веками жил в открытой вражде с природой. Растения и животные постоянно вторгались в его поселения. В Латинской Америки для взаимоотношений человека с природным пространством характерны динамичность и постоянное присутствие опасности, неизвестные европейцам. Человеку не удалось справиться... с содрогающейся землей, с бушующими потоками, с засушливыми или заболоченными равнинами, с вулканами, изрыгающими в небо пламя, с постоянно угрожающим и враждебным животным миром. Разноплеменную латиноамериканскую культуру пронизывает убеждение, что белое и черное население, пришедшее на континент извне, еще не нашло контакта с природой"
    Читатель, проникнутый русско-климатический идеей, может, конечно, возразить: "Да, у них тоже есть свои трудности, но как можно их трудности сравнить с нашими, когда наша земля отказывать рождать природные блага, либо вовсе, либо в холодные годы? И вообще все эти разговоры имеют малое отношение к современности, когда большинство людей живет в городах, вдалеке от вулканов и пираний!"
    В этом возражении есть своя доля правды, но, во-первых, люди обычно не живут там, где земля вообще ничего не родит, ни хлеба, ни золота, например, на ледниках или в пустынях. Даже в Исландии, где в принципе нет условий для земледелия (средняя январская температура -1º, средняя июльская - +11º и каменистая почва), пасут скот и ловят рыбу, а на Таймыре, где и скот пасти затруднительно, добывают медь и никель. Важно уметь приспособиться к специфических природным условиям, о чем, собственно, и говорит А. Услар Пьетри. Во-вторых, рассуждения об особой роли холодов ведутся в теплых московских квартирах, где, хотя и весьма энергозатратным способом, но полностью удалось избавиться от зимнего холода. От ураганов, землетрясений, наводнений, ядовитых змей и насекомых полностью не защищают даже современные города, наоборот, наводнения и, особенно, землетрясения в городах еще страшнее.
    Тем не менее допустим, что в странах Юго-Восточной Азии, несмотря на землетрясения, наводнения, влажность и жару, идеальные природные условия для размещения производства, ну а в Латинской Америке при этом допущении разве хуже? В последние десятилетия там наблюдается заметное экономическое оживление, но нет ничего подобного восточно-азиатскому буму. В Африке тоже тепло и сыро, а на восточном побережье совсем хорошо. Почему же туда не переводят производства, ведь это куда ближе к Европе и даже США? Почему под жарким тропическим солнцем, где нет холодов и зим, люди умирают от голода и болезней, а с канадских Великих равнин с их 30-градусными морозами экспортируют зерно? Может быть, дело не в температурных условиях и даже не в природных условиях вообще, а совсем в иных обстоятельствах?
    А.Паршев справедливо замечает, что теплая погода теоретически позволяет человеку старательно трудиться по 10-12 часов в день, и при этом существовать на $30-50 в месяц. Но только в Юго-Восточной Азии данная возможность из теоретической превращается в практическую, в Африке у людей получается существовать даже на меньшие суммы, но не получается старательно трудиться, а даже в самых бедных странах Европы получается трудиться (хотя и не так старательно и не так подолгу), но никак не получается существовать даже на $100-200 в месяц (в том числе там, где нет нужды в отоплении).
    Сейчас принято бум в Юго-Восточной Азии связывать с модным понятием глобализации мировой экономики или даже всего человеческого сообщества. Но это модное слово скорее констатирует, чем объясняет суть явления. Более точными, на мой взгляд, являются менее современные рассуждения о модернизации буддийской цивилизации. Только эта культура еще несколько веков назад существенно превосходила западную, и, по-видимому, имела возможность обогнать Запад и первой перейти к Новому времени. Ей не хватило творческого начала и готовности к переменам для самостоятельной модернизации (сколько веков им не хватило и могли ли они это сделать установить уже невозможно), но только она сумела выработать трудовую этику, сравнимую с западноевропейской или даже превосходящую ее. Теперь, получив от Запада организационные формы Нового времени, она снова, как в XIV-XVII веках, может соперничать с ним. Весьма возможно, что теплый климат способствует успеху азиатских тигров. Однако, на мой взгляд, если бы там было холоднее и требовалось не $50, а даже $150-200 в месяц для выживания, то практически ничего бы не изменилось, все равно это много меньше, чем западные $2000-3000 в месяц (если, конечно, считать, что климат не играл важной роли в формировании буддизма и конфуцианства).
    По сути дела свежеиспеченные азиатские «тигры» занимаются демпингом труда по отношению ко всему остальному человечеству. Думаю, что если бы значительная часть доходов от их труда не доставалась западным корпорациям, то ВТО обложило бы их суровыми запретительными пошлинами. Западу нет резона возмущаться, а нас никто не спрашивает. В конце концов обе стороны нашли способ взаимовыгодного существования, и неизвестно, кто от этого больше выигрывает. Примеры Японии и Южной Кореи показывают, что для перехода к западному уровню жизни нужно не 1000 лет упорного труда, а всего 100 лет (и 1000-2000 лет подготовки к такому труду), хотя вопрос, что происходит за эти 100 лет - вхождение в западную цивилизацию или модернизация собственной культуры - остается открытым. Если не произойдет каких-либо катаклизмов (например, гражданской войны в Китае), то вовлечение все новых стран и людей в этот процесс будет продолжаться еще долго, например, на сегодняшний день еще больше половины китайцев с теми же трудовыми навыками почти не участвуют в мировом разделении труда. Также возможно, что за буддийско-конфуцианским бумом последует индуистский, им тоже терпения не занимать.
    Но есть ли (была ли) у нас хоть какая-нибудь возможность вступить в соревнование с Юго-Восточной Азией? Паршев отвечает, что у нас ее нету, ибо в России холодно и далеко от моря. Хорошо, заменим Россию на Украину, где заметно теплее, земля плодороднее, много портов, но ныне царит та же бедность, и рассмотрим этот вопрос с других, более традиционных, позиций.
    Во-первых, скажем честно, мы (россияне или украинцы) не умеем так работать, как азиаты; мы можем на какое-то время собраться и работать по 24 часа, как не снилось азиатам, но мы не умеем старательно и аккуратно вкалывать изо дня в день. Разумеется, слово «мы» относится не к каждому россиянину, а слово «они» не относится к каждому китайцу, и в России есть свои трудоголики (кстати говоря, их, на мой взгляд, стало больше, чем в брежневские времена), и в Китае есть свои люди настроения, речь идет о привычках большей части людей, а не обо всем народе целиком. Сыграл ли климат свою роль в формировании культуры труда? Скорее всего, роль климата была весьма велика, во всяком случае В.О.Ключевский выводит российскую традицию труда именно из климатических особенностей России, хотя вопрос о Финляндии остается открытым*.
    Во-вторых, к моменту развала СССР мы не были так бедны, как китайцы или тайцы. Средняя зарплата в СССР в начале 80-тых годов составляла примерно 150-200 рублей, условно приравняв советский рубль к тогдашнему доллару, с учетом низких налогов и социальных гарантий получается примерно 300-400 нынешних долларов, из которых большая часть тратилась не на отопление. И за эти деньги мы работали весьма так себе, за 10-часовой упорный труд надо было платить не менее 300-400 рублей, т.е. не менее 500 700 нынешних долларов в месяц.
    Таким образом, мы вне зависимости от климата не можем и не могли конкурировать с Юго-Восточной Азией по части поставки результатов дармового труда на мировой рынок. Остается еще вопрос, не было ли у нас теоретической возможности вступить на китайский путь ранее Китая, после смерти И.В.Сталина, когда жили еще очень бедно, а энтузиазма, страха (переходящего в ужас) и дисциплины было больше, а также и в городе и в деревне сохранялись воспоминания о рыночной экономике. Я не исключаю, что такая возможность у нас была, и даже утверждается (Автурханов), что главный сталинский палач, Берия, думал о чем-то подобном.
    Также глубоко продуманы и другие историософские и "географософские" рассуждения А.Паршева. Например, на с.51-52 утверждается (и далее неоднократно повторяется), что западная граница Варшавского договора и вообще деление Европы на западную и восточною определяются нулевой изотермой января (последней, по мысли Паршева, видимо, самой Природой предназначено быть сателлитом России). Однако, любой историк может сказать, что четкое разделение Европы на западную и восточную (по второму изданию крепостного права) произошло в XVI-XVII веках, когда нулевая изотерма января находилась много западнее. Еще в XVII-XVIII веках зимой на замерзшей Темзе устраивались ярмарки, и даже в XIX веке голландцы почти каждую зиму катались на коньках по льду каналов. Попутно отмечу, что начало европейского Нового времени ("долгий XVI век") совпадает с "малым ледниковым периодом" и резкими изменениями климата. Отнюдь не исключая влияния климатических перемен на этот процесс (люди тогда существенно больше зависели от природных условий), тем не менее никак не могу считать то похолодание однозначно негативным фактором для стран Западной Европы.
    Другой пример - А.Паршев вслед за Реклю территории, расположенные выше 2000 метров над уровнем моря, называет неэффективными и даже неприспособленными для "относительно нормальной человеческой деятельности" (с.41). Однако, крупнейший город мира (Мехико) находится на высоте 2200 метров.
    Я был готов на этом закончить свой спор с паршевской теорией, однако опыт чтения этого раздела рецензии сторонниками А.Паршева показал, что приведенные аргументы их не убеждают. Скорее всего, дело не в слабости аргументации, а в недостатке литературного таланта, но этот недостаток трудно исправить за короткий срок. Поэтому вместо усовершенствования своего таланта приведу еще ряд аргументов, еще более сухо изложенных. Новые аргументы адресованы трем группам сторонников сироткинско-паршевской теории - любителям сравнений, "технарям" и любителям статистики.
    I. Для любителей сравнений. Для сравнения выберем две страны - уже упоминавшиеся Украину и Канаду, точнее, в соответствии с рекомендациями Паршева, наиболее густозаселенную часть Канады, расположенную вдоль границы с США. Обе страны имеют близкое население (соответственно 48 и 32 миллиона жителей), близкие по размеру территории и обе расположены примерно в одних широтах: Украина - между 44˚ и 52˚ с.ш., а обжитая часть Канады - примерно между 43˚ и 53˚ с.ш. Справедливости ради отметим, что основная часть населения Канады живет несколько южнее, чем украинцы, например, Монреаль и Оттава расположены на 45-46 параллелях, а Киев и Харьков - на 50-51. Однако для нашего сравнения важнее не географическая широта, а климат (см. таблицу 2).


    Украина Канада
    Город Насе-ле-ние, млн. чел. Темпе-ратура янва-ря,˚С Темпе-ратура июля, ˚С Годовое количе-ство осад-ков, мм Город Насе-ле-ние, млн. чел. Темпе- ратура янва-ря,˚С Темпе-ратура июля, ˚С Годовое количе-ство осад-ков, мм
    Киев 2,61 -6 19,5 500 Торонто 4,68 -5 21,5 850
    Харьков 1,47 -7 20,5 450 Монреаль 3,42 -10,5 21 950
    Днепро-петровск 1,06 -5,5 22,5 450 Ванкувер 1,99 +3 17 1250
    Одесса 1,03 -2,5 22 400 Оттава 1,06 -10,5 21 900
    Донецк 1,02 -7 22 500 Калгари 0,95 -9,5 16,5 400
    Запорожье 0,81 -4,5 23 400 Эдмонтон 0,94 -12,5 17,5 500
    Львов 0,73 -4 17 800 Квебек 0,68 -12 18,5 1200
    Кривой Рог 0,67 -4,5 23,5 400 Виннипег 0,67 -18,5 19,5 500
    Николаев 0,51 -3,5 23 400 Гамильтон 0,66 -5,5 21 900
    Мариуполь 0,49 -5 23 450 Лондон 0,43 -6,5 20,5 800
    Таблица 2. Климат 10 крупнейших городов Украины и Канады

    Легко видеть, что по главным паршевским показателям, средней январской температуре и годовому перепаду температур, Украина немного выигрывает у Канады (средневзвешенные температуры по Украине: январь 4,5˚, июль +21˚, среднегодовая +8,5˚, ср. с табл.1). О плодородии украинских черноземов уже шла речь. Лучше обстоят дела у украинцев и с количеством морских портов, лишь по расстояниям посуху до ближайшей западной страны Канада переигрывает Украину, но и то не так уж сильно, например, от Монреаля и Торонто до Нью-Йорка 500-600 км по прямой, а от Киева до Берлина и Вены - 1100-1200 км.
    И каков результат? ВВП на душу населения с учетом паритета покупательных способностей (ППС) гривны и канадского доллара различаются в 6-7 раз, а без учета - примерно в 25 раз. "Качество жизни" в Канаде считается одним из самых высоких в мире, а на Украине живут беднее, чем в более холодной России. А теперь попробуйте догадаться об этом, исходя из климатической теории!
    II. Для "технарей". Прежде всего надо отметить, что все технико-экономические аргументы А.Паршева ориентированы на статическую модель мировой экономики. Как пишет один из критиков Паршева, А.Никольский*: "На первый взгляд, концепция А.П.Паршева очень логична и лишена внутренних противоречий. Это действительно так, но только при одном допущении (от которого автор всюду отталкивается, но о котором нигде не говорит прямо). Оно состоит в следующем: в мире производится строго фиксированное количество товаров (которые никогда не совершенствуются) по строго фиксированным технологиям (которые также никогда не меняются). В этом случае, действительно, рано или поздно ограниченный набор технологий будет освоен всеми странами и ценовая конкуренция приведет к тому, что производство будет сосредоточено в местах с наиболее дешевыми ресурсами и мягким климатом. И можно поплакать над судьбой Финляндии, из которой производство убежит в Португалию. Однако в современном мире последние несколько столетий определяющей является иная тенденция: технологии все быстрее совершенствуются, все чаще появляются новые виды товаров, а старые типы товаров стремительно приобретают новые свойства." Соответственно, преимущества, определяемые теплым климатом, с одной стороны, сказываются только через некоторое время, когда технология, разработанная в другой стране (неважно, с каким климатом), будет освоена в "Счастливой Тропикании", и, с другой стороны, они легко могут снова исчезнуть, когда другие страны изобретут что-то новое, ибо цены устаревающих товаров ныне падают очень быстро.
    А теперь рассмотрим аргументы А.Паршева. В доказательство существенно более высокой себестоимости (и, соответственно, убыточности) российских товаров А.П.Паршев приводит таблицу раскладки себестоимости продукции (какой?) по статьям затрат в разных странах, составленную В.Д.Андриановым, приводит с восторгом (она повторяется дважды на с.118 и с.291), хотя и не без некоторых сомнений. Не буду обсуждать достаточно странные величины издержек в европейских странах. Что же касается России, то у нас и сегодня большая часть фирм ведет двойную или тройную бухгалтерию, и по разным оценкам от 20% до 40% ВВП находится «в тени», поэтому такие расчеты имеют малую достоверность. В середине 90-тых годов подобные данные можно было получить только с помощью откровения свыше (например, с потолка).
    Кроме того, эта таблица не учитывает, что доля энергозатрат в $1 продукции зависит от климата в основном опосредовано, через структуру экономики. Например, энергозатраты на один доллар алюминия в стране с любым климатом будут много выше, чем на один доллар программного обеспечения.
    Поэтому забудем о цифрах, и просто перечислим основные аргументы, которыми А.Паршев доказывает неизбежность высокой себестоимости российской продукции. Таких аргументов пять - высокая стоимость отопления и освещения, большие затраты на строительство производственных помещений и офисов, высокие транспортные расходы, высокая минимальная стоимость рабочей силы, относительно высокая стоимость полезных ископаемых и другого сырья. О нехватке или дороговизне сырья, даже при том, что Паршев прав, и запасов полезных ископаемых у нас действительно меньше, чем мы привыкли думать, все же в России говорить стыдно (как же поднялась Япония, почти полностью обделенная полезными ископаемыми?), о стоимости рабочей силы уже шла речь, поэтому сосредоточимся на первых трех.
    Однако, прежде чем мы на них сосредоточимся, необходимо еще раз уяснить, что себестоимость, разложенная по этим статьям, - лишь часть общей оценки инвестиционной привлекательности страны. Кроме нее должен существовать еще целый ряд условий, многие из которых трудно представить в денежном выражении. Список их велик, поэтому ограничимся лишь некоторыми из них.
    Основное условие заключается в том, что в стране должны жить потенциальные работники строящихся предприятий. К этим работникам, кроме очевидного требования удовлетворяться как можно меньшей зарплатой, предъявляется множество других требований. С одной стороны, они должны быть аккуратными, дисциплинированными и не бояться многочасового монотонного труда, но, с другой, они должны быть грамотными, не пугаться сложных механизмов, быть готовы к быстрым изменениям состава выполняемых работ и т.д. и т.п. Если таких работников нет или слишком мало, то о себестоимости, разложенной по статьям, отоплении и электроэнергии можно забыть. Например, все помнят из курса истории, что колонизаторам не удалось заставить американских индейцев работать на плантациях, и им, бедным, пришлось ввозить черных рабов. Трудности с персоналом - это одна из самых главных проблем, с которыми сталкиваются компании, переводящие свои предприятия в страны третьего мира. С ростом производительности труда роль работников ("человеческого капитала") увеличивается, что сулит странам со слабыми трудовыми традициями и низким уровнем грамотности плохие перспективы, несмотря на жаркий климат. Наилучшие работники за пределами западного мира живут в странах ЮВА, впрочем, об этом уже шла речь.
    Страна должна быть политически стабильной и предсказуемой; угрозы со стороны соседних стран, внутренние конфликты, наличие сильных революционных партий, террористических групп и правительственных планов национализации резко снижают инвестиционную привлекательность.
    Страна не должна быть чрезмерно бюрократизирована и коррумпирована. Многомесячное оформление десятков бумажек и постоянные поборы отпугивают инвесторов. Кроме того, желательно наличие ясного законодательства и работающей судебной системы или, по крайней мере, твердых гарантий наибольшего благоприятствования от несменяемого правительства.
    Необходима инфраструктура в самом широком смысле этого слова - от регулярной подачи электроэнергии и воды до наличия пятизвездочных гостиниц, современных больниц, интернета и банковской системы. Дешевизна электроэнергии вряд ли может компенсировать убытки от частых отключений света; содержание за счет фирмы островков западного образа жизни существенно увеличивает себестоимость продукции и т.д.
    Важную роль играет репутация страны как производителя товаров данной категории и как получателя инвестиций. Инвестиции вряд ли пойдут потоком в ту страну, откуда собственные бизнесмены, лучше всех знакомые с ситуацией, всеми правдами и неправдами вывозят и грязные и легально заработанные деньги. Подумайте сами, неужели бы Вы купили на рынке продукты у того продавца, который брезгует есть собственный товар или, например, отправились бы Вы в плавание на корабле, с которого на Ваших глазах разбегаются крысы и т.д. (таких примеров можно привести немало).
    Этот список можно было бы продолжить, но сказанного уже достаточно, чтобы понять, что "Положением о составе затрат по производству продукции (работ, услуг)..." экономические проблемы не исчерпываются (кстати, похожий список, приведенный в книге В.Д.Андрианова, Паршев цитирует на с.113-114, но отмахивается от него как от мухи). А теперь вернемся к отоплению.
    По сведениям А.Паршева (с.70) в средней полосе России "доля отопления в объеме общих энергозатрат промышленности составляет три четверти". Источник этих данных не указан, но будем считать, что это число действительно написано в каком-то статистическом отчете. А теперь подумаем, из чего в середине 90 ых годов оно складывалось:
    необходимые затраты на отопление;
    утечки тепла, битые стекла, прохудившиеся трубы;
    отопление неработающих цехов;
    уход от налогов (списание энергозатрат на скрываемый выпуск продукции на отопление и освещение);
    энергозатраты теневых фирм и кустарей-одиночек, работавших в стенах или на территории промышленных предприятий;
    отопление ведомственных жилых домов, общежитий и магазинов, расположенных на территории промышленных предприятий или рядом с ней.
    Так что не будем, как принято говорить, "драматизировать" эту цифру, тем более, что даже с учетом всех этих факторов утверждение о столь высокой доле отопления в энергозатратах промышленности вызывает большие сомнения. В России начала 90-тых годов и особенно в СССР, в отличие от других индустриальных стран, преобладали весьма энергоемкие отрасли тяжелой промышленности (группа "А" в советской терминологии), которые в силу нестопроцентного кпд технологических процессов и первого начала термодинамики в значительной степени сами себя отапливали. В некоторых отраслях тяжелой промышленности, например, в металлургии, отвод тепла является большей проблемой, чем отопление. В целом, в западных странах на домохозяйства (отопление, охлаждение воздуха, освещение, бытовые приборы) приходится около половины всех энергозатрат, а в России, несмотря на более холодный климат, в силу специфической структуры экономики, отсутствия реального энергосбережения и низкого уровня жизни населения основная часть энергозатрат падает на промышленность. Если бы основной причиной высокой энергоемкости российской экономики (согласно данным министерства энергетики США, на $1 ВВП с учетом ППС энергозатраты в России в 1,5-1,8 раза выше, чем в Канаде, Норвегии и Сингапуре; в 2,0-2,5 раза выше, чем в США, Северной Европе, Австралии и Южной Корее; в 3,5-4,5 раза выше, чем в Японии, Средней и Южной Европе, но в 1,4 раза ниже, чем на Украине) были расходы на отопление, то наибольшие различия наблюдались бы в сфере услуг, куда входит ЖКХ, а не в материальном производстве. Поэтому сегодня климат вряд ли является основной причиной высоких энергозатрат в российской экономике.
    Вполне возможно, что в силу холодного климата и размера России близкие соотношения (кроме соотношения с Украиной) сохранятся, даже если Россия догонит западные страны. Однако, и эти цифры тоже не стоит драматизировать, все перечисленные страны, несмотря на существенные различия энергозатрат, даже Канада, Норвегия и Сингапур, имеют весьма успешные экономики, а суммарная доля расходов на оплату топлива во всех секторах экономики находится в пределах 3-10% ВНП и постепенно сокращается (последние десять лет доля расходов на оплату топлива сокращается не только в западных странах, но и в Китае). Особая роль энергетики главным образом заключается в зависимости от нее всех сфер жизнедеятельности, а не в ее вкладе в ВНП и в себестоимость товаров и услуг. Утверждение, что "В основном наша тепловая и электроэнергия вырабатываются из топливного мазута, как во всем мире" (с.71) свидетельствует о том, что Паршев плохо знаком с этим вопросом (на самом деле в России в основном используют газ, в США и Китае - уголь, во Франции - атомную энергию и т.д.).
    Затраты на промышленное и гражданское строительство А.Паршев исчисляет, исходя из того, что теплоизоляция создается только количеством рядов кирпичей, а так как кирпичи, как известно, очень тяжелые, то для толстостенных зданий нужны и мощные фундаменты. Однако теплоизоляция с помощью множества рядов кирпичей - это не техническая необходимость, а лишь дань старой европейской строительной традиции, которой в России продолжали придерживаться и в ХХ веке. Десять сантиметров вспененного полистирола или стекловаты лучше защищают от холода, чем метровая кирпичная стенка и не требуют таких могучих фундаментов*. При восстановлении Ленска (в Якутии!) строили дома из фанеры и стекловаты, другое дело, что при нашем качестве строительства и стиле эксплуатации жилья подобная теплоизоляция за несколько месяцев приходит в негодность. Но стоит ли винить климат? Кроме того, все эти рассуждения вообще не слишком актуальны, ибо, как вскользь замечает сам Паршев, промышленных помещений у нас уже построено столько, что их хватит на долгие годы, даже при устойчивом росте ВВП.
    Большие расстояния удорожают любую продукцию, но роль транспортных расходов определяется тем, какую продукцию возят. Песок или щебень никто в мире не возит на большие расстояния - слишком дорого, уголь, как правило, возят на большие расстояния только по морю, алюминий, в отличие от угля, возят и посуху, но в себестоимости российского алюминия транспортные расходы составляют заметную долю. Поэтому А.Паршев прав, что существует явное противоречие между сырьевым характером российской экономики и необходимостью дальней транспортировки посуху этого сырья.
    Однако в себестоимости телевизоров, дисплеев, и, тем более, микросхем транспортные расходы составляют первые проценты. Для подобных товаров российский железнодорожный транспорт может оказаться достоинством, а не недостатком, ибо скорость перевозок по железным дорогам выше, чем по морю, и сроки "омертвления" капитала сокращаются. Кроме того, большая территория страны, как уже говорилось, позволяет сократить затраты на аренду или покупку земли, смягчить экологические ограничения и т.д. Если же конечным продуктом деятельности является информация (компьютерные программы, научные результаты, изобретения, технологии, технические проекты, финансовые схемы, юридические документы и т.д.), то для нее в настоящее время самих понятий дальней или ближней транспортировки в принципе не существует. Поэтому природные (и в том числе климатические) условия существенно влияют на выбор места в мировом разделении труда, но отнюдь не делают всю продукцию чохом неконкурентноспособной.
    III. Третий подход для любителей статистики - чисто эмпирический. Подобный подход является вполне законным и отвечающим предмету исследований, ибо макроэкономика в отличие от микроэкономики - это в большей степени не бухгалтерские подсчеты себестоимости, а анализ сложных причинно-следственных связей и стохастических закономерностей.
    Если климат, как утверждает А.Паршев, является основным фактором для экономического развития России, то он должен влиять и на развитие других стран. Пусть на экономике самой холодной страны мира он сказывается в наибольшей степени, но и на остальные страны мира он тоже должен как-то влиять. Иначе теория А. Паршева окажется лишь выдуманным ad hoc оправданием наших экономических неудач.
    На рис. 1 и 2 представлены графики зависимости ВВП на душу населения от температуры самого холодного месяца в столицах стран и разности температур самого теплого и самого холодного месяцев (треугольником здесь и далее обозначена Россия, а светлым ромбом - Украина). Для анализа, как и при сравнении Канады и Украины, были выбраны значения ВВП 2000 года*, рассчитанные с учетом ППС, т.е. у Китая ВВП составляет $4,5 трлн., а не $1 трлн. и т.д.
    Прошу извинения у читателей, что использовалась температура в столицах, а не средневзвешенная по стране с учетом плотности населения (как в таблице 1). Для расчета средневзвешенной температуры необходимы более сложные вычисления, чем требуются для популярной статьи (сам А.Паршев, как мы уже видели, не баловал читателя точностью приводимых данных); кроме того, подобный расчет оказался бы невозможен для большей части мира не только из-за неточности данных о плотности населении, но еще в большей степени из-за отсутствия многолетних метеорологических наблюдений. Тем не менее это никак не должно изменить общих закономерностей:
    а) для небольших стран с более или менее ровным рельефом выбор точки наблюдения не играет существенной роли;
    б) в большей части остальных стран столица расположена в наиболее густонаселенном районе страны, и климат в столице неплохо характеризует средние значения по всей стране;
    в) в оставшемся малом числе стран не существует четко выраженной тенденции смещения столиц на юг или на север, поэтому использование температур в столицах может лишь увеличить разброс, но не может существенно повлиять на общую тенденцию (см. табл.1).
    Рисунок 1 показывает, что корреляция ВВП на душу населения и температуры самого холодного месяца в настоящее время слабая (R ≈ 0,34), но все же значимая даже на уровне значимости 0,0001; по-прежнему на Севере экономики развиваются несколько лучше, чем на Юге. Влияния любимого показателя А.Паршева, разности летних и зимних температур (степени континентальности климата, рис.2), на ВВП не обнаруживается. Как и следовало ожидать, чуть более заметной оказывается параболическая зависимость: в середине графика находятся страны Запада, справа - развивающиеся страны, а слева - страны СНГ и Монголия.
    Для более детального анализа разобьем мир на отдельные регионы. Эту процедуру можно проделать по-разному, то ли исходя из культурологических построений Тойнби, Хандингтона или Померанца, то ли исходя из экономико-географических соображений. Взвешивая все pro и contra, я принял компромиссное решение и выделил 9 регионов:
    Страны СНГ без Прибалтики, но с Монголией (точнее, эту группу можно назвать странами длительного социалистического эксперимента).
    Запад, включающий Западную Европу, США, Канаду, Австралию, Новую Зеландию и Израиль.
    Восточная Европа с Прибалтикой, но без Албании.
    Нефтедобывающие мусульманские страны (эта группа по очевидной причине была исключена из дальнейшего анализа).
    Остальные мусульманские страны, в эту группу включены Албания и Индонезия, но исключена Малайзия, в которой основные экономические позиции занимают китайские эмигранты.
    Восточная Азия от Японии до Таиланда.
    Южная Азия.
    Латинская Америка.
    Африка южнее Сахары (несколько точнее, немусульманские страны Африки).
    Для повышения точности расчетов большие страны делились на несколько частей со своими столицами, например, США - на четыре части, Индия - на две и т.д. (рис.3, справа зависимость ВВП от температур самого холодного месяца в столицах, слева - от разности температур самого теплого и самого холодного месяцев).
    Рисунок 3 можно интерпретировать как свидетельство параболической зависимости успешности экономик от температурного режима, но с тем же успехом можно говорить и о роли цивилизационной близости к Западу - на втором и третьем местах находятся Восточная Европа и Латинская Америка, наиболее близкие к Западу регионы, а чуть подальше - страны СНГ; последние места занимают наиболее далекие от Запада регионы. Единственное исключение составляет Восточная Азия.
    Для еще более детального анализа рассмотрим каждый регион по отдельности, ибо внутри регионов культурологические особенности сказываются в меньшей степени, и влияние климата должно показать себя во всей красе и силе (рис.4).

    Страны СНГ








    Примечание: жирной линией проведена корреляционная зависимость для стран СНГ (без Монголии), а тонкой - для всех этой группы, включая Монголию.


    Запад







    Примечание: здесь и далее тонкой линией показана параболическая зависимость (в тех случаях, когда ее удается построить).

    Восточная Европа










    Мусульманский мир












    Азия (Южная + Восточная)








    Латинская Америка







    Африка







    Рис.4

    Вопреки рассуждениям А.Паршева и связанным с ними ожиданиям автора даже внутри регионов в холоде ВВП на душу населения оказывается несколько больше, чем в тепле: во всех регионах корреляция ВВП с зимней температурой отрицательная (правая колонка), и в большинстве из них корреляция ВВП с разностью зимних и летних температур также отрицательная (левая колонка). Единственное явное исключение - это зависимость ВВП на душу населения от разности температур в Восточной Европе, но этот регион неоднороден в культурологическом отношении, и, главное, прошел в ХХ веке слишком сложную историю, чтобы можно было воскликнуть - вот тут-то сказался климат.
    Даже о параболической зависимости от температуры с оптимальными условиями в средней части говорить затруднительно - она наблюдается лишь в половине регионов, причем именно в тех, которые обладают наибольшей культурной целостностью и самостоятельностью, т.е. ее можно трактовать в духе рассуждений И.Валлерстайна о ядре, полупериферии и периферии. Впрочем, все эти зависимости слабые, и, по-видимому, лучше всего их не трактовать никак.
    На основании этих данных можно сделать некоторые выводы относительно методологии А.Паршева. Берется не самый значимый фактор (природные условия), остальные, как более значимые (цивилизационная принадлежность, культура труда, уровень развития рыночных отношений, грамотность населения, уровень коррупции и т.д.), так и менее значимые, отбрасываются. Среди параметров, характеризующих данный фактор, большая часть (летние температуры, количество осадков, частота и интенсивность стихийных бедствий и т.д.) также отбрасывается; а при рассмотрении нескольких оставшихся параметров допускается множество неточностей и откровенных передержек. В итоге получаются результаты, слабо коррелирующие с наблюдениями, совсем не коррелирующие и даже прямо им противоречащие. В любой естественной науке работа, выполненная подобным образом, вряд ли могла бы кого-либо заинтересовать, однако в фолк-экономике такая методология, как мы видим, имеет оглушительный успех.
    Тем не менее у сторонников климатической теории остаются две лазейки. Первая заключается в том, что отрицательная корреляция между климатом и экономическим успехом в последние десятилетия убывает. Второй путь спасения климатической теории основан на следующем рассуждении: "экономика - вещь хитрая и противоречивая, и вообще не существует показателей, для которых можно получить существенную статистически значимую корреляцию с валовым продуктом, поэтому наши рассуждения по меньшей мере ничем не хуже любых других". Рассмотрим их по очереди.
    В первом рассуждении есть своя правда, за последние десятилетия большой рывок вперед сделали южный регион (Восточная Азия), южная часть европейского региона (католические страны) и даже южные части отдельных стран (например, США), а также отдельные страны Латинской Америки и Африки. Некоторое представление о скорости роста экономики в разных широтах дает рисунок 5* - коэффициент корреляции скорости роста ВНП (в % в год) с температурой самого холодного месяца, рассчитанный по этим данным, составляет примерно 0,35, но при исключении республик бывшего СССР корреляция отсутствует. Впрочем, учет событий и тенденций последних лет (например, тяжелых кризисов в Индонезии и Аргентине, экономического роста в Польше, России и Украине и т.д.) заметно меняет картину; например, в 2000 году корреляция отсутствует (R2 ≈ 0,003) и при включении в анализ республик бывшего СССР*. Не исключая полностью климатического фактора, как одной (но далеко не главной) из составных частей тенденции перевода производств в страны с более дешевой рабочей силой, все же позволю себе возразить, что лучше всего эти успехи объясняются ходом модернизации соответствующих стран. Например, в наиболее успешных новых центрах экономического процветания заодно упала рождаемость, но трудно поверить, что влияние погоды на рождаемость подвержено столь быстрым изменениям.
    А вот второе рассуждение не выдерживает никакой критики - можно привести немало показателей, напрямую коррелирующих с экономическими успехами. Кроме той же рождаемости приведу еще два примера. Первый пример (рис.6) - это комбинация индексов Хофстеда**: индивидуализм [ IDV ] - ( дистанция власти [ PDI ] + избегание неопределенности [ UAI ] ).
    На рисунке 6 также показаны два результаты двух исследований (самого Хофстеда и проект GLOBE)*** в России и одного - на Украине, не включенные в общую зависимость. Интересно, что согласно этим данным ВВП на душу населения в России весьма точно ложится на общую зависимость, без всякой скидки на плохую погоду.
    Еще нагляднее зависимость ВВП на душу населения от уровня восприятия коррупции (рис.7)*. Согласно эти исследованиям, наоборот, ВВП в России даже несколько больше, чем следовало бы ожидать при нашем уровне воровства и взяточничества. Особенно наглядно это видно в логарифмическом масштабе (рис.8, светлыми кружками обозначены самые холодные страны Запада).
    Так, может быть, здесь и следует искать главные причины наших экономических неудач, а не ссылаться на плохую погоду?
    Однако вернемся к книге А.П.Паршева. Вторая и большая по размеру часть книги посвящена выводам из «доказанного» в первой части тезиса о принципиальной неконкурентноспособности российских товаров из-за холодного климата и неудачного географического положения. Разбирать ее подробно, по главам, невозможно - до половины их содержания составляют панегирики И.В.Сталину и Ивану Грозному, искаженные сведения из русской истории и т.д. и т.п. Там утверждается, что Гитлер был типичным выразителем морали Западной Европы, что люди, живущие в плохих климатических условиях, миролюбивы и неагрессивны в отличие от обитателей хороших земель (особенно миролюбивы были скифы, гунны и татаро-монголы, жившие в самом сердце Евразии)** и т.д.
    Справедливости ради, отметим, что там есть и вполне резонные утверждения, например:
    Из своего тезиса о принципиальной неконкуретноспособности российских товаров, кроме природных ресурсов, в первую очередь, полезных ископаемых, Паршев делает логичный вывод, что остается две возможности. Возможность первая - уйти с мирового рынка и жить своей отдельной экономической жизнью, покупая только самое необходимое в обмен на ... (четкого ответа в обмен на что, Паршев не дает). Возможность вторая - продолжать торговать только природными ресурсами, а для чтобы этих ресурсов хватило на большее время, сократить население, оставив лишь работников добывающей отраслей, работников транспорта для их перевозки за рубеж, чиновников и «новых русских», обязанности которых состоят в основном в получении доходов, а также обслуживающий их персонал.
    На с.214-223 правильно указано, что экономика не определяет целей производства, цели определяются за пределами экономики. При разных целях могут быть и разные стратегии, и даже несколько различающиеся экономические законы.
    Можно назвать еще целый ряд разумных и содержательных утверждений, приведенных в книге «Почему Россия не Америка», но лучше она от их наличия не делается. С каждым правильным рассуждением связана множество неправильных и попросту бредовых.
    Например, Паршев уверен, что Россия вполне может жить в изоляции от мировой экономики, при этом не продавая своих ресурсов, и в обмен на непонятно что приобретать самое необходимое. По-моему, даже ежу должно быть понятно, что ни материальных ресурсов, ни интеллектуальных, ни человеческих, ни каких угодно других у 2,5% населения земного шара не хватит, чтобы иметь свою отдельную экономику, обеспечивающую сносную по понятиям данного времени (XXI века) жизнь*. Изоляция от всего мира может превратить Россию в нищий закуток, из которого будут разбегаться все, у кого есть ноги, голова и хотя бы небольшая готовность к переменам. Для того, чтобы удержать население (в первую очередь, наиболее активное и грамотное) в этом закутке необходимы великая религиозная идея (типа коммунизма, а, еще лучше, ислама), железный занавес (очень полезный в наше время для развития науки и техники) и, разумеется, диктатор наподобие любимого паршевского героя, И.В.Сталина.
    Столь же абсурдна идея А.Паршева (приписываемая им Маргарет Тэтчер) о двадцатикратном перенаселении территории СССР по отношению к конкурентноспособности экономики на мировом рынке. В соответствии с законами естественного отбора плотность населения в первом приближении соответствует продуктивности земли на данном уровне технологического развития и культуры труда; разумеется, в каждой стране в силу особенностей ее истории существуют различные и немалые отклонения в обе стороны, но двадцатикратное отклонение в большую сторону на 1/6 площади суши - это нонсенс. Настоящее (не паршевское) перенаселение в наше время складывается во многих странах третьего мира, где применение более или менее современных медицинских и санитарных средств сочетается с архаическими методами обработки земли и отсутствием регулирования рождаемости.
    Также, говоря о различии экономических целей и о рынке А.Паршев то замечает, то нет (в зависимости от того, что требуют его рассуждения в данный момент), что та отрасль знаний, которую принято называть экономикой, подразумевает, что люди («человек экономический») имеют более или менее правильное рыночное поведение, т.е. не согласны работать задарма, из идейно-патриотических соображений, но и не отказываются от хорошо оплачиваемой работы, не боятся изменять приемы своего труда на более эффективные, не проедают в тот же день и не жертвуют богам или вождям все заработанное, а стремятся к накоплению богатств для себя и своих потомков, и при этом еще стараются по возможности действовать в рамках законов. Подобное утверждение неточно даже по отношению к американцам и европейцам, не говоря уж о жителях других стран, что делает экономику весьма неточной наукой, дающей постоянные сбои.
    Однако других хорошо разработанных экономик до сих пор не существуют, а уж собственные паршевские экономические рассуждения об идеальной экономике для России не выдерживают никакой критики (впрочем, на последних страницах книги климат и себестоимость уходят на второй план и остается один "Жареный Петух", т.е. национальные традиции и психология). Вообще трудно серьезно обсуждать экономический проект, в котором высказывания типа «оценка труда рынком самая справедливая» (с.239) или «пока объективной оценки умного труда человека всем обществом не придумано, все идеи об отмене рынка – архиблагоглупость» (с.239-240) сочетаются с восхищением сталинской экономикой. Примиряющее их утверждение, что «в плане понимания законов рынка И.В.Сталин был рыночником, грамотным и последовательным» (с.172) также в комментариях не нуждается. При этом паршевская критика хода российских реформ содержит немало точных наблюдений и здравых соображений (чередующихся с конспирологическими изысканиями), включая и замечания о пренебрежении географическими (и в т.ч. климатическими) факторами.
    На этом месте собственно рецензия на книгу «Почему Россия не Америка» заканчивается, остается только сам вопрос, на который А.Паршев дал столь категоричный ответ - а каково действительно влияние географического положения, и в частности климата, на экономику? Сам по себе этот вопрос без паршевских преувеличений является достаточно серьезным и относительно малоразработанным в экономической науке, что оставляет большие возможности для спекуляций наподобие книги "Почему Россия не Америка".
    Естественно, взгляды экономистов по вопросу влияния географического положения и климата на экономику расходятся, но в целом преобладают мнения, что холодная погода положительно влияет на экономическое развитие. В качестве характерного примера можно привести статью У.Мастерса и М.Макмиллан "Климат и степень экономического роста* ", о которой была даже опубликована заметка в "Таймс" (24.9.01, в этой заметке также идет речь и о других исследователях, пришедших к тем же выводам - см. Приложение). Авторы данной статьи на основании подробных статистических исследований (более обширных и обстоятельных, чем выполненные в настоящей статье, но в основном базирующихся на более старых данных) и анализа зависимостей, полученных другими исследователями, пришли к выводу, что экономики наиболее успешно развиваются в высоких широтах; граничными являются 30-40 параллели, ближе к полюсам в основном находятся высоко- и среднеразвитые экономики, а ближе к экватору - резко преобладают страны с наименее развитыми экономиками. Основным фактором, на их взгляд, является количество морозных дней в зимний период (!). Коэффициент корреляции между количеством морозных дней в зимние месяцы и логарифмом ВВП на душу населения составляет 0.69. Существенное расхождение с полученным мною значением (0.34 - см. рис.1) в основном объясняется более полным списком стран (у меня пропущено более половины африканских стран с жарким климатом и низким ВВП **), в меньшей степени - различием используемых характеристик и временем, к которому относятся данные (соответственно 1990 и 2000 годы). При этом У.Мастерс и М.Макмиллан не отрицают существования негативного эффекта от чрезмерного количества морозных дней и используют квадратичные (и даже кубические) зависимости от этого параметра, но фактически квадратичный член служит в основном для гашения дальнейшего роста благосостояния за граничными широтами (критическим, на их взгляд, является наличие пяти морозных дней в зимний месяц).
    В качестве причин успешного развития северных стран они указывают на то, что холод препятствует распространению эпидемий многих болезней (и, соответственно, способствует росту продолжительности жизни) и вредителей сельскохозяйственных посевов. Другая причина, на их взгляд, состоит в том, что холод заставлял людей постоянно совершенствовать сельское хозяйство, чтобы получать большие урожаи, и строительство, чтобы эффективнее приспосабливать свои жилища к зимним условиям***. Такие исключения, как Монголия и Северная Корея, объясняются тоталитарными режимами и засушливым климатом. Богатые страны теплых широт, в первую очередь, Гонконг и Сингапур, (в некоторой степени это относится к Австралии и ЮАР), богаты по той причине, что являются торговыми центрами, основанными выходцами из более холодных и развитых стран – Англии и, отчасти, Китая.
    На мой взгляд, их доводы, базирующиеся на обширном статистическом материале, более убедительны, чем эмоциональные тирады А.Паршева, хотя далеко небезупречны. Во-первых, до Нового времени подобной закономерности не наблюдалось, и наиболее развитыми были страны, находящиеся в субтропическом климате (хотя в более жарком тропическом поясе ранних цивилизаций почти не было). Во-вторых, холодный климат не помог Европе избежать многих эпидемий, в том числе пандемии чумы в XIV веке, да и по продолжительности жизни средневековая Европа не выделялась в лучшую сторону. В-третьих, большие успехи китайцев-хуацяо в южных странах, чем на своей более холодной исторической родине, плохо сочетаются с положительным эффектом морозных дней, хотя и не доказывают противоположного "паршевского" тезиса - экономические успехи диаспор и переселенческих общин, как можно видеть на примерах евреев, англичан и канадских украинцев, не зависят от климата.
    Кроме того, основываясь на понятиях А.Тойнби "вызов-ответ", "стимул суровых стран" и "чрезмерный вызов", а также на роли контактов в распространении технических новшеств, легко придти к выводу, что существует некоторая оптимальная суровость климата для наиболее успешного развития. Например, Тойнби указывает, что тяжелейшие жизненные условия позволили эскимосам лишь создать эффективный способ приспособления к ним, но помешали развитию их культуры. По мнению В.Д.Бондаренко* существует два пути взаимодействия человеческих сообществ с природной средой - трансформационной (люди противостоят природе, воспринимая ее как нечто чуждое им) и адаптационный (люди вживаются в среду, ощущая себя ее частью), причем первый способ преобладает в условиях природно-климатического оптимума, а второй - в особо благоприятных и, наоборот, особо суровых условиях. Согласно этой классификации западноевропейское (в т.ч. финское) отношение к среде в основном трансформационное, а традиционное российское, по-видимому, промежуточное - психологически преобладает адаптация к природе, но фактически воздействие российского способа хозяйствования на природную среду не меньше, если даже не больше, чем западноевропейского**; в советское время в России культивировался чисто трансформационный способ взаимодействия с природой.
    Такие рассуждения объясняют параболическую зависимость успешности от климатических условий (см. рис. 1-3), но, разумеется, не указывают на место России - находимся ли мы близко от оптимума или где-то на ниспадающей ветви (судя по способу взаимодействия с природной средой). Однако, как мы видели, различия российского климата с финским или канадским не столь велики, как кажется А.Паршеву; это дает основания надеяться, что все же российский климат не так далек от оптимума. Если ввести в эти построения допущение о наблюдающемся в последнее время смещении оптимума на юг (аналогичном смещению на север в XVI-XIX вв.), то Россия ныне может оказаться дальше от оптимума, чем раньше, или, наоборот, ближе к оптимуму, если учесть потепление климата; впрочем, все эти рассуждения столь гипотетичны, что не стоит им придавать большого значения.
    Российские специалисты, напротив, практически единодушно оценивают холод как негативный фактор, однако расходятся в его значимости. По тем оценкам, которые мне доводилось читать, увеличение себестоимости производства из-за климата типа российского (речь идет о Русской равнине и Южной Сибири) или канадского по данным одних экспертов в среднем составляет 3-5%, по данным других - 10-15 и более %*. Считается, что несколько большую прибавку для материалоемкой продукции могут давать дальние расстояния - до 25-40%. Исходя из подобных оценок, по-видимому, можно примерно подсчитать рациональное соотношение внутренних и мировых цен на энергоносители и электроэнергию.
    Тем не менее, связь между ВВП на душу населения и плотностью населения (рис.9 - страны с населением свыше 100 тыс. человек), а также территорией практически отсутствует (рис.10). С некоторой натяжкой это можно объяснить компенсацией дальних перевозок отрицательным влиянием скученности населения, а также положительным влиянием больших внутренних рынков и больших запасов полезных ископаемых.
    Отрицательное влияние холодного климата на ВВП, как мы видели, обнаружить очень трудно; значимую зависимость подобного рода не удается получить даже при более подробном анализе мировых статистических данных. Например, если из всего списка стран выбрать лишь холодные страны (средняя температура января ниже 0˚), то вместо ниспадающей ветви мы увидим отсутствие корреляции (R2 ≈ 0,03). Также исключение индекса восприятия коррупции или комбинации индексов Хофстеда приводит лишь к нулевым (незначимым) величинам частных коэффициентов корреляции температурных показателей и ВВП на душу населения, но не к отрицательному влиянию холодов. Более того, даже внутри самой России, для которой и была изобретена теория Паршева, благосостояние более холодных регионов чуть выше, чем у более теплых (рис.11, левый график, данные Госкомстата за 2001 год), слабая отрицательная корреляция сохраняется и при исключении десяти наиболее обеспеченных регионов, в том числе основных нефте- и газодобывающих, Якутии, Таймыра и Москвы (рис.11, правый график). При этом в России, также как и во всем мире, не обнаруживается корреляции (R2 Подводя итоги своего, весьма поверхностного, анализа влияния климата на благосостояние, рискну высказать следующие предположения. Для формирования трудовой и деловой этики и модернизации более предпочтителен холодный (скорее, умеренно холодный) климат; однако для их реализации теплый климат имеет некоторые преимущества, хотя, как уже говорилось в начале статьи, главное из них состоит не в экономии затрат на отопление и строительство (эти факторы могут играть существенную роль при выборе места внутри страны), а в том, что большие группы людей, готовых старательно трудиться по 10-12 часов в день за минимальную плату, в настоящее время можно найти лишь в теплом климате. В период формирования modernity в западных странах первый эффект был настолько сильнее, что о противоположной тенденции нельзя было и подумать; да и не было возможности ее обнаружить: во-первых, более или менее эффективные методы борьбы с природными трудностями южных широт (кондиционеры, вакцины, антибиотики и т.д.) в отличие от отопления имеют недавнее происхождение, и, во-вторых, тогда отсутствовала потребность в дополнительной дешевой рабочей силе средней квалификации. В период модернизации южных стран и глобализации мировой экономики, во многом связанной с появлением такой потребности, начинает сказываться и второй эффект. Однако второй эффект, включающий в себя и выгоды от отсутствия затрат на отопление, слабее первого, сосуществует с ним и еще дополнительно нейтрализуется негативными сторонами природных условий южных стран (жара, высокая влажность или недостаток влаги, эпидемиологическая обстановка, ураганы, наводнения, землетрясения и т.д.). В результате в настоящее время природные, в том числе климатические, условия по-прежнему оказывают существенное влияние на мировое разделение труда, но при этом меньше влияют на объем ВВП (ВВП на душу населения). Разумеется, подобный анализ, игнорирующий другие неклиматические факторы и напрямую сравнивающий вклад отопления в себестоимость товаров и услуг со стимулами к развитию, не дает возможности прогнозировать тенденции будущих лет.
    Но есть и более тонкие зависимости, чем просто влияние на объем ВВП и себестоимость продукции. Например, во многих отраслях промышленности рациональной принято считать загрузку предприятий на 70-80% производственной мощности, с одной стороны, это обеспечивает резервы для быстрого увеличения производительности в период бума и на случаи различных сбоев, а, с другой стороны, не приводит к слишком большим убыткам от простаивающего оборудования. В нашем климате простаивающие мощности ведут также к дополнительным затратам на отопление, поэтому рациональной является более высокая загрузка (нынешний уровень загрузки, составляющий в среднем 50 60%, заведомо ведет к лишним затратам). Это делает российскую промышленность более уязвимой и менее приспособленной к колебаниям конъюнктуры, чем промышленность более теплых стран. Примером могут служить трудности консервации и расконсервации нефтяных скважин для регулирования объема добычи (хотя, разумеется, нефтяные олигархи их преувеличивали).
    На первый взгляд, эти рассуждения противоречат высказанному ранее тезису о второстепенности климатических условий. Однако, на самом деле противоречия здесь нет. Во-первых, рациональный уровень загрузки в любых климатических условиях в основном определяется сопоставлением предельных доходов с предельными издержками, и различия издержек уже входят в условия сравнения стран с разным климатом (в идеале - сравнение производится, когда равенство между предельными доходами и предельными издержками уже достигнуто). Во-вторых, речь идет о вкладе климатических условий не в среднее значение дохода, а в его краткосрочную вариацию (дополнительные убытки при падении спроса и недополучение доходов при его росте). Насколько он на самом деле велик - судить трудно, на мой взгляд, он больше, чем их вклад в среднее значение дохода, хотя, по-видимому, существенно меньше, чем роль законов о защите труда, затрудняющих прием и увольнение работников. Вероятно, холодный климат сказывается и на приспособлении к долгосрочным колебаниям конъюнктуры, но при таком количестве пустующих производственных помещений и простаивающего оборудования этот вопрос в основном представляет теоретический интерес.
    Другая, более спорная, зависимость от климата и больших расстояний, связана с прошлогодним спором между А.Чубайсом и А.Илларионовым. Один из важнейших вопросов состоял, грубо говоря, в том, могут ли быть в России альтернативные магистральные ЛЭП и можно ли их приватизировать. Ответ на этот вопрос, на мой взгляд, дают наш климат и наша плотность населения. Если в Англии альтернативную ЛЭП (трубопровод, шоссе, железную дорогу и т.д.) между двумя крупными городами можно построить за несколько месяцев и за разумные деньги, то в России подобное строительство потребует нескольких лет и больших затрат. Поэтому в России дробление и приватизация магистральных сетей почти всех типов за редкими исключениями приведут к созданию не конкурентной среды, а нового способа удушения конкурентов и политического давления.
    Можно привести еще ряд подобных примеров. Зимние холода приводят к целому ряду ограничений нерыночного свойства - например, к невозможности отключения теплоснабжения (даже за злостную неуплату) в холодное время года, хотя проблема рационального использования тепла и электроэнергии в столь холодной стране стоит много острее, чем в жарких странах. Также в нашем климате необходима государственная программа по борьбе с бездомностью (нынешнее расселение бомжей на чердаках и в подвалах вряд ли можно считать допустимым) и т.д. Попросту говоря, если в Кении или Бразилии люди, имеющие сверхмалые доходы, могут длительное время существовать, питаясь "подножным кормом" и ночуя под открытым небом, то в нашем климате это ведет либо к смерти этих людей, либо к массовому нарушению законов, имеющих побочным эффектом такое обнищание, (а заодно многих других законов) и криминализации общества.
    И тем не менее нельзя считать, что из-за зимнего холода обычная рыночная экономика в России невозможна. Хотя во всех холодных странах Запада (Швеция, Норвегия, Финляндия, Канада, Исландия) уровень социальных гарантий несколько выше, чем в более южных странах Запада, а распределение доходов несколько более равномерное (см. рис.12, данные ВБ для стран Запада, к ним также добавлены данные по России, не учитываемые при построении корреляционной зависимости), но все же государственная монополия на все средства производства нигде не вводилась и российской бедности не наблюдается. Впрочем, в Восточной Европе и европейских странах СНГ наблюдается противоположная закономерность (рис.12, справа). Эту закономерность можно было бы прокомментировать, учитывая убывание успешности реформ с запада на восток*, но от столь далеко идущих обобщений я воздержусь и вернусь к холодным странам Запада.
    Все эти страны имеют высокоразвитые конкурентные экономики и по "качеству жизни" (индексу человеческого развития) занимают первые места в мире, и эти же страны в наименьшей степени коррумпированы (рис.8). Так что, по-видимому, не изобретение новых нигде не встречающихся способов организации экономики, а борьба с коррупцией - это наилучший способ защиты от зимних холодов. Другая, еще менее оригинальная, рекомендация заключается в использовании современных методов сокращения убытков от холодной погоды, как разработанных в самой России, так и используемых в Швеции, Финляндии и Канаде. Несмотря на ее очевидность, на самом деле воспользоваться ей не так уж просто, и не только из-за больших затрат на переоборудование или отличной от Запада структуры цен; многие старые методы борьбы с природными невзгодами постепенно превратились в национальные традиции и законодательно закрепленные нормы (например, правила СНИП), и отказ от них затруднен множеством обстоятельств неэкономического свойства. И, наконец, последняя, также не претендующая на оригинальность, рекомендация состоит в необходимости при выборе стратегии экономического развития страны учитывать ее природные условия, включая климат, плотность населения и обеспеченность транспортными коммуникациями, в том числе незамерзающими портами. При этом наименее уязвимыми по отношению к природным невзгодам и дальним расстояниям оказываются высокотехнологичная продукция и информация.

    Приложение

    THE TIMES, SEPTEMBER 24 2001

    Wealth in a cold climate

    BY ANJANA AHUJA

    Latitude is crucial to a nation's economic strength


    Dr William Masters was reading a book about mosquitoes when inspiration struck. “There was this anecdote about the great yellow fever epidemic that hit Philadelphia in 1793,” Masters recalls. “This epidemic decimated the city until the first frost came.” The inclement weather froze out the insects, allowing Philadephia to recover.
    If weather could be the key to a city’s fortunes, Masters thought, then why not to the historical fortunes of nations? And could frost lie at the heart of one of the most enduring economic mysteries of all — why are almost all the wealthy, industrialised nations to be found at latitudes above 40 degrees? After two years of research, he thinks that he has found a piece of the puzzle. Masters, an agricultural economist from Purdue University in Indiana, and Margaret McMillan at Tufts University, Boston, show that annual frosts are among the factors that distinguish rich nations from poor ones. Their study is published this month in the Journal of Economic Growth. The pair speculate that cold snaps have two main benefits — they freeze pests that would otherwise destroy crops, and also freeze organisms, such as mosquitoes, that carry disease. The result is agricultural abundance and a big workforce.
    The academics took two sets of information. The first was average income for countries, the second climate data from the University of East Anglia. They found a curious tally between the sets. Countries having five or more frosty days a month are uniformly rich, those with fewer than five are impoverished. The authors speculate that the five-day figure is important; it could be the minimum time needed to kill pests in the soil. Masters says: “For example, Finland is a small country that is growing quickly, but Bolivia is a small country that isn’t growing at all. Perhaps climate has something to do with that.”
    In fact, limited frosts bring huge benefits to farmers. The chills kill insects or render them inactive; cold weather slows the break-up of plant and animal material in the soil, allowing it to become richer; and frosts ensure a build-up of moisture in the ground for spring, reducing dependence on seasonal rains.
    There are exceptions to the “cold equals rich” argument. There are well-heeled tropical countries such as Hong Kong and Singapore (both city-states, Masters notes), a result of their superior trading positions. Likewise, not all European countries are moneyed — in the former communist colonies, economic potential was crushed by politics.
    Masters stresses that climate will never be the overriding factor — the wealth of nations is too complicated to be attributable to just one factor. Climate, he feels, somehow combines with other factors — such as the presence of institutions, including governments, and access to trading routes — to determine whether a country will do well.
    Traditionally, Masters says, economists thought that institutions had the biggest effect on the economy, because they brought order to a country in the form of, for example, laws and property rights. With order, so the thinking went, came affluence. “But there are some problems that even countries with institutions have not been able to get around,” he says. “My feeling is that, as countries get richer, they get better institutions. And the accumulation of wealth and improvement in governing institutions are both helped by a favourable environment, including climate.”
    This does not mean, he insists, that tropical countries are beyond economic help and destined to remain penniless. Instead, richer countries should change the way in which foreign aid is given. Instead of aid being geared towards improving governance, it should be spent on technology to improve agriculture and to combat disease. Masters cites one example: “There are regions in India that have been provided with irrigation — agricultural productivity has gone up and there has been an improvement in health.” Supplying vaccines against tropical diseases and developing crop varieties that can grow in the tropics would break the poverty cycle.
    Other minds have applied themselves to the split between poor and rich nations, citing anthropological, climatic and zoological reasons for why temperate nations are the most affluent. In 350BC, Aristotle observed that “those who live in a cold climate . . . are full of spirit”.
    Jared Diamond, from the University of California at Los Angeles, pointed out in his book Guns, Germs and Steel that Eurasia is broadly aligned east-west, while Africa and the Americas are aligned north-south. So, in Europe, crops can spread quickly across latitudes because climates are similar. One of the first domesticated crops, einkorn wheat, spread quickly from the Middle East into Europe; it took twice as long for corn to spread from Mexico to what is now the eastern United States.
    This easy movement along similar latitudes in Eurasia would also have meant a faster dissemination of other technologies such as the wheel and writing, Diamond speculates. The region also boasted domesticated livestock, which could provide meat, wool and motive power in the fields. Blessed with such natural advantages, Eurasia was bound to take off economically.
    John Gallup and Jeffrey Sachs, two US economists, have also pointed out striking correlations between the geographical location of countries and their wealth. They note that tropical countries between 23º45' degrees north and south of the equator are nearly all poor. In an article for the Harvard International Review, they concluded that “development surely seems to favour the temperate-zone economies, especially those in the northern hemisphere, and those that have managed to avoid both socialism and the ravages of war”.
    But Masters cautions against geographical determinism, the idea that tropical countries are beyond hope: “Human health and agriculture can be made better through scientific and technological research,” he says, “so we shouldn’t be writing off these countries. Take Singapore: without air conditioning, it wouldn’t be rich.”

    Сорокодум